Брянская область Брянская область
30 декабря 2019, 16:17 нет комментариев

"Ты бежишь, и тебя бьют". Убийства заключенных в брянской колонии

Поделиться

Семья Романа Сарычева

8 декабря 2019 года в Брянской исправительной колонии №6 до смерти избили 32-летнего Романа Сарычева. Еще до заключения у него диагностировали цирроз печени класса С, а после избиения Сарычев попал в больницу с разрывом селезенки и геморрагическим шоком. Он не выжил. Травмы указаны в свидетельстве о смерти, но уголовное дело возбуждено только по статье "Нанесение тяжких телесных повреждений" и только в отношении одного сотрудника ФСИН.

Во время чтения приговора Роману Сарычеву

Во время чтения приговора Роману Сарычеву

Напротив приговора Роману Сарычеву в картотеке Бежаницкого районного суда Брянской области до сих пор стоит пометка "обжалуется". Романа осудили 9 сентября 2019 года за незаконную организацию азартных игр (ч. 3 ст. 171.2 УК РФ). По версии обвинения, он с двумя друзьями арендовал помещения под предлогом торговли биткоинами, устанавливал там компьютеры с софтом для азартных игр в Сети и нанимал сотрудников-операторов.

Игроки приходили по нужным адресам, передавали операторам деньги и садились за компьютер. Кассиры-операторы через специальную программу начисляли игрокам кредиты (баллы) в зависимости от суммы, которую те заплатили при входе. Игра шла в режиме онлайн, если комбинация была выигрышной, кредиты увеличивались, при проигрышной – уменьшались. Победитель, уходя, забирал выигранную сумму у оператора, деньги остальных оставались у организаторов игры.

Следователи нашли шесть залов, в которых организовали игры Сарычев и его друзья Павел Дмитриев и Алексей Головачев. Из приговора следует, что обвиняемые признали вину по всем эпизодам.

Судебный процесс длился два месяца, и самочувствие Романа Сарычева ухудшалось с каждым днем.

– Ему становилось хуже и хуже – слабость, недомогание, боли, – вспоминает мама Романа Елена Янченко. – Мы советовали: "Рома, иди в больницу, обследуйся". Но он все оттягивал: "Я, наверное, устал". А когда приехал в больницу, врачи посмотрели и сказали: "Срочная госпитализация!"

Начали ходить судебные приставы: "Сколько можно держать этого человека в больнице?!"

В выписке из Брянской городской больницы №1 от 6 сентября указаны диагнозы Романа – цирроз печени класса С, тяжелая печеночно-клеточная недостаточность, двусторонний гидроторакс, дефицитная анемия и другие.

– У него было тяжелое заболевание – цирроз печени. Именно тот, который входил в перечень заболеваний, указанных в постановлении правительства, которое запрещает заключать под стражу таких больных, – объясняет адвокат Юлия Рудакова, которая представляла интересы Сарычева в апелляционной инстанции.

Елена Янченко жалуется, что сыну из-за судебных процессов не дали долечиться:

– Начали ходить судебные приставы, начали звонить главврачу: "Сколько можно держать этого человека в больнице?!" Врач тянула выписку до последнего, но кому нужны проблемы, тем более с представителями закона? Его буквально 6 сентября выписали, а 9 сентября у него суд.

Судья Ирина Гоманкова признала состояние здоровья Романа Сарычева и наличие двух малолетних детей смягчающим обстоятельством, но назначила ему 2 года и 6 месяцев в колонии общего режима с учетом того, что ранее он уже привлекался по такой же статье.

"Сообщаем о смерти сына"

После приговора Сарычева отправили в СИЗО №1 в Брянске и, по словам матери, не разрешили взять лекарства. Возобновить лечение он смог только через неделю, после общения Елены Янченко с начальником медицинско-санитарной части, врачом-подполковником внутренней службы Ириной Шкуридиной. Еще через две недели Романа положили в больницу при исправительной колонии №2 в Брянске, все лекарства туда ему поставляли родственники. Как рассказывает мать Сарычева, перед выпиской врач СИЗО запросил документы из городской больницы Брянска, но диагноз поставил другой – цирроз печени класса Б. Это заболевание уже не считается основанием для отмены заключения под стражу.

Роман Сарычев с сестрой и мамой Еленой Янченко (в центре)

Роман Сарычев с сестрой и мамой Еленой Янченко (в центре)

После смены диагноза Сарычева оперативно перевели сначала в СИЗО-1, потом в СИЗО-2 в соседнем городе Новозыбков. Когда Елена Янченко приехала туда на свидание, сын сказал, что у него снова нет лекарств.

– Я поехала к Шкуридиной и объяснила ей всю ситуацию. Она предложила написать заявление, на которое ответят в течение 10 дней. Я начала взывать к совести: "Вы врач, вы давали клятву Гиппократа. У вас находится больной человек, которого вы оставили без лечения, без медикаментозной поддержки. Это равнозначно тому, что приговорить его к смерти!" – пересказывает Янченко.

Мы поняли, что это убийство, только кем оно было совершено, нам не сказали

Шкуридина предложила ей созвониться в понедельник, 9 декабря. В назначенный день она снова попросила подождать, а в 16:00 Елене позвонили с неизвестного номера.

"Сообщаем о смерти сына", – сказал неизвестный. На вопросы матери о том, что случилось, он только уточнил, что Романа не стало в колонии №6 в Клинцах и на месте работает следственная группа.

– После этих слов сразу все встало на свои места, – говорит Елена Янченко. – Мы поняли, что это убийство, только кем оно было совершено, нам не сказали.

Корпус буквой Г

180 километров от Брянска до Клинцов она проехала на машине за четыре часа. В колонии следователь Чемоданов, которому поручили дело, так объяснил матери причину смерти Романа: "При приемке он отказался что-то проходить".

"Приемкой" правоохранители в клинцовской колонии называют ритуал избиения вновь прибывших.

– Их встречает типа живой коридор из надзирателей. Осужденные выскакивают из автозака, как нам объяснял следователь Богатырев, пробегают в позе "руки верх", гуськом в положении буквы Г. Чем быстрее пробежишь по коридору, тем меньше тебе достанется, потому что пинает каждый стоящий – дубинками, кто по спине, кто по голове, кто ногами, кто так, кто сяк, – рассказывает мама погибшего.

Уже когда прибыла скорая, 40 минут начальство решало: стоит везти в больницу или оклемается сам

Обычно после такого "коридора" следует еще проверка вещей, когда заключенных раздевают догола и заставляют принимать неудобные позы. За "неправильный" поворот или наклон рук-ног бьют. Потом под видеокамерами унижают, заставляют мыть унитазы. Но тяжелобольной Сарычев до этого момента не дожил.

– Он потерял сознание, его облили водой, чтобы пришел в себя. Сколько было воды и сколько раз обливали, не знаю. У Ромы начались судороги. Конвоиры вызвали штатного медика и только через 30 минут решили позвонить в скорую. Когда прибыла скорая, 40 минут начальство решало: стоит везти в больницу или оклемается сам. В скорой Рома успел сказать: "Меня избили", – плачет его мама.

"Приемка" началась 8 декабря в 19:40, а уже в 22:30 Сарычев умер в операционной хирургического отделения Клинцовской городской больницы. У него диагностировали травму живота, разрыв селезенки, геморрагический шок и отметили "телесные повреждения в виде ссадины в области коленного сустава".

Романа хоронили 11 декабря. Перед прощанием мама и сестра решили осмотреть тело. "У него все ноги в ссадинах", – говорит Елена.

Снимки, сделанные семьей перед похоронами

Снимки, сделанные семьей перед похоронами

Уголовное дело с формулировкой "по факту причинения тяжких телесных повреждений, повлекших смерть 32-летнего осужденного", возбудили 9 декабря. Региональный следственный комитет сообщил в пресс-релизе, что заключенный поступил из колонии в больницу с травмами и там скончался. И ни слова о возможной причастности к его смерти сотрудников ИК-6.

10 декабря Елена Янченко получила свидетельство о смерти. На первой странице в графе "причина смерти" отмечено "убийство". На обороте указаны обильная кровопотеря, травма селезенки и нападение с применением тупого предмета.

Подгонят под версию, что один удар и смерть по неосторожности

В этот же день Клинцовский городской суд избирал меру пресечения для заместителя начальника отдела безопасности ИК-6 в Клинцах – 34-летнего Сергея Шевцова. Его подозревают в избиении Сарычева. Показания дали очевидцы – коллеги и заключенные. Шевцова отправили в СИЗО до 8 февраля, и расследование, по словам матери Романа, остановилось.

– У меня такое впечатление, что ждут результатов экспертизы, а потом подгонят под версию, что один удар и смерть по неосторожности, – считает Елена Янченко. – А если сейчас проводить активные следственные мероприятия, и кто-то что-то скажет лишнее? Куда девать эти показания?

24 декабря она ходила на очередной прием к следователю Роману Богатыреву и просила рассказать, что происходит с делом о гибели ее сына.

– Он мне сказал дословно: "У меня в производстве не одно дело, не два и даже не три. Мне некогда", – передает Елена Янченко.

"Убивали одного-двух в месяц"

Роман Сарычев – не единственный погибший в брянской колонии №6. В июле 2018 года заместитель дежурного помощника начальника колонии 33-летний Иван Маршалко задушил 58-летнего заключенного. Маршалко приговорили к 12 годам колонии строгого режима и на два года лишили права работать в правоохранительных органах.

– Много что скрывалось. При мне в 2013–2014 году одного-двух убивали в месяц. Но это покрывалось все: сердечная недостаточность, еще что-то, – говорит Сергей Манташов, он отбывал в Клинцах наказание за побои, повлекшие смерть. – Главный мотив – деньги. Они знали, что вот у этого заключенного деньги есть. И они старались вытянуть деньги. Или, бывало, просто сотрудник неадекватный, ему дают команду: бей. И он бьет, пытаясь этим показать свою неограниченную власть.

Тебя заставляют с сумками бежать. Ты бежишь, и тебя бьют. Если упал, бьют, пока не встанешь

Сергей рассказывает, что "приемка" в клинцовской колонии появилась с приездом Сергея Мороза, который в конце 2009 года стал начальником УФСИН России по Брянской области, сейчас он возглавляет московское управление ФСИН.

– "Приемка" – это когда приезжаешь, и весь этап бьют, непонятно почему. Спрыгнул с машины – стоят сотрудники в два ряда, слева и справа. Тебя заставляют с сумками бежать. Ты бежишь, и тебя бьют. Если упал, бьют, пока не встанешь. Невозможно от этого уйти. Потом каждого ставят на растяжке, проходит обыск. При обыске избивают – ногу неправильно поставил, руку сильнее вытяни. С криком, с оскорблениями. После этого тебя сажают в карантин. Там неделю. Там так часто уже не бьют: утром, вечером – ну и все, – буднично пересказывает Сергей Манташов.

Вячеслав Таскин, который отбывал в клинцовской колонии срок за хранение наркотиков, рассказывает, что "в карантине" есть еще и испытание тряпкой.

– Забегаешь в карантин. Там актив осужденных – они заставляют новенького унитаз мыть тряпкой. Кто отказывается – они или окунают туда головой, или грозятся изнасиловать, если ты этого не сделаешь. И всю дорогу это происходит с тобой, с унижением, угрозами. Сотрудники это снимают на регистратор, чтобы в преступном мире был компромат. Честно, я никогда не слышал, чтобы кто-то до конца выдержал, отказался. Страшно представить последствия, – говорит Таскин.

По словам Сергея Манташова, избежать побоев можно было только за деньги, цена вопроса – 100 тысяч рублей. После этого заключенный мог перейти в "актив". Это осужденные, которые сотрудничают с администрацией колонии и избивают других.

Хуже всего было тем, у кого 159-я статья, там вообще цифры космические

– Были и те заключенные из актива, которым это нравилось. Ты заплатил 100 тысяч, если у тебя есть возможность, и тебя никто не бьет. Ты сам можешь ходить и всех бить. Живешь, все что хочешь кушаешь, ходишь в любое время на длительные свидания. Сауну они себе сделали, спортзал крутой, – вспоминает бывший заключенный.

Вячеслав Таскин уточняет, что у каждого заключенного вымогали конкретную сумму.

– У актива были все документы – карточки, которые находятся у начальников отрядов: там написано, какая у тебя статья, что ты совершил. К ним был доступ и у актива, они знали даже, кто у тебя жена. Хуже всего было тем, у кого 159-я статья (мошенничество. – РС), там вообще цифры космические – от 500 тысяч и до миллиона доходило, – рассказывает Таскин.

– А если человек отказывался давать деньги?

– Отказывался – попадал в санчасть. Это медучреждение при колонии, где лежат больные осужденные. Там избивают жестоко, некоторых насиловали, рвали ногти, зубы пассатижами, шурупы в голову вкручивали. Таким образом пытались вымогать деньги.

И Вячеслав, и Сергей участвовали в бунте 2014 года. Тогда 124 заключенных брянской колонии сначала избили актив, а затем забаррикадировались в здании, ломали стекла и выбрасывали из окон мебель.

Артиллеристы убегают, мы залезаем на крышу, делаем плакаты, вешаем: "Помогите, нас убивают!"

– Если честно, у осужденных накипело из-за вымогательства, избиений, пыток. Тех, кто жаловался в администрацию, переводили в отряд "адаптация". Люди туда попадают после карантина, и там проживает основная часть актива. Ты ложишься в 11 вечера и встаешь в 5 утра. Все это время над тобой издеваются, заставляют мыть коридоры, лестницы, приседаешь 1000 раз, некоторые по 5000 раз приседают. И между приседаниями тебя избивают, – объясняет Таскин.

– Слышу, ночью кого-то бьют, и уже все равно, что со мной будет – встал, полез туда, вступился. Еще пара человек вступились. И таким способом получился бунт у нас в колонии. Артиллеристы убегают, мы залезаем на крышу, делаем плакаты, вешаем: "Помогите, нас убивают! Вымогают деньги! Невозможно!" Приезжает ТВ, сотрудники ФСИНа, начальники разного уровня, обещают, что разберемся, что все будет хорошо. А в итоге шьют всем массовые беспорядки, – говорит Сергей Манташов.

За бунт он получил дополнительно 4 года и 7 месяцев, Вячеслав Таскин – 4 года и 5 месяцев.

"А сегодня папа придет?"

Начальник ИК-6, подполковник внутренней службы Алексей Левин отказался общаться с корреспондентом Радио Свобода по телефону.

– Все комментарии через службу федерального управления. До свидания, – ответил Левин на вопрос о систематических избиениях в подведомственном ему учреждении.

Роман с сыном

Роман с сыном

Мать погибшего Романа Сарычева рассказывает, что осуждённых из Клинцовской колонии официально допросили только один раз. Один из них сам был избит и дал подробные показания. Елена Янченко утверждает, что его сразу поместили в ШИЗО.

– Следствие придерживается версии, что было нанесено не менее одного удара, вроде не избиение, а просто один удар, который привел к такому исходу. Мы начали предоставлять факты – фотографии ног Романа, которые мы сами сделали, а следователь нам: "Вы что хотите, чтобы я всех посадил?" Оно уже сейчас понятно, что все хотят спустить на тормозах. Помогите! – просит мама погибшего заключенного.

Мы объяснили им, что папа умер и сейчас на облачке

У Романа осталось двое детей: пятилетний Артем и девятилетняя Камилла. На похоронах их не было, бабушка и мама говорят, что пожалели их психику. Мама сказала малышам, что папа сильно болел (они навещали его в больнице) и врачи не смогли его вылечить.

– Мы объяснили им, что папа умер и сейчас на облачке, – говорит бабушка Елена Янченко. – Он все видит и слышит, он любит своих деток и будет оттуда им помогать, приходить и разговаривать с ними во сне. Камилла, когда это услышала, тихо заплакала. Она просто сидела и смотрела в одну точку, а слезы катились из глаз. А Тема спросил: "А сегодня папа придет?"

Источник: Радио Свобода

Комментарии

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Опрос

Мнение

Что я думаю о социальной сети Gulagu.net, проекте против коррупции и пыток?

Бабушкин Андрей Владимирович

Бабушкин Андрей Владимирович

Член Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, член ОНК Москвы

Социальная сеть  Gulagu.net  - наиболее авторитетный и эффективный негосударственный правозащитный ресурс.  Авторы постов и открытых писем не всегда бывают правы  и не всегда могут  проверить достоверность информации, однако  они всегда действуют в общественных интересах и пытаются помочь людям. Обижаться на Gulagu.net, если они бывают неправы, то же самое, что  ругать полицейского, который, задержав киллера при захвате, сломал ему щипчики для ногтей.
Подать обращение

Проверить статус обращения

  • Подано 3688 обращений
  • Обработано 1053 обращения
  • В РФ работают 724 члена ОНК
  • 79 ОНК работают в РФ